«Скорее бы уже холера». Рецензия на фильм «Одесса»

Цепкость детских воспоминаний остаётся неоспоримой на протяжении всей нашей жизни. Вне зависимости от того какого человек возраста, далёкие и тёплый образы, навеянные юными годами, преследуют его в тени подсознания и периодически накатывают, вызывая горьковато-сладкое чувство ностальгии. Режиссёр Валерий Тодоровский относительно недавно отпраздновал свой Юбилейный год («йовель» у древних евреев – пятидесятый год жизни), но детские воспоминания о родной Одессе, которую он покинул в отрочестве, до сих пор будоражат режиссёра «Стиляг». Ему не посчастливилось оказаться там и в 1970-м, когда город закрыли из-за вспышки холеры. «Одесса» ― как раз об этом времени, но фильм лишь отчасти автобиографический и совсем не исторический. По сути, это не кино, а капсула времени, бережно воссозданная хроника одного одесского двора.

846755.jpg

Было это в августе семидесятого. Разгар туристического сезона, на улице невыносимая жара, вентиляторы не спасают, запасы соли для сохранения мяса подходят к концу. Международный журналист газеты «Известия» Борис (Евгений Цыганов) прилетает вместе с восьмилетним сыном Валериком (Степан Середа, очевидно прообраз режиссёра) в гости к тёще и тестю, Раисе Ировне (Ирина Розанова) и Георгию Иосифовичу (Леонид Ярмольник). Борис прибыл лишь на пару дней, уже скоро его подменит мама Валеры, а он направится в ФРГ по работе, однако приезд гостей омрачается началом эпидемии, ставящей крест на дальнейших планах журналиста. Одесса превращается в закрытый анклав, откуда не выбраться, даже имея связи в Москве.

853478.jpg

Одной фактологически-исторической герметизацией места и времени действия Валерий Тодоровский не ограничивается: его фильм приобретает ещё более замкнутый характер за счёт исключительно художественных средств. Львиную долю двух часового хронометража мы проводим вместе с героями в камерной обстановке внутреннего двора, где расположились сразу несколько семей и поколений одесситов. Под одной крышей, естественно, рано или поздно становится тесно ― вскрываются былые недомолвки, высвобождаются неожиданные откровения, выясняются отношения, которые казались уже давно определившимися. В роли катализаторов выступают сразу несколько факторов: приезд Бори, невыносимая жара, вызванные страхом перед холерой разговоры о смерти и, конечно же, вспыльчивый южный характер постояльцев, каждый из которых за словом в карман не полезет.

846757.jpg

Зритель становится эдаким хичкоковским Эл Би Джеффриcом, наблюдающим за происходящим в его дворе через увеличительное стекло бинокля,  но при этом никогда не оказывающимся выше происходящего. Тодоровский мастерски создаёт эффект присутствия в кадре, в первую очередь за счёт яркой галереи персонажей. Сёстры Лора (Ксения Раппопорт) и Мира (Евгения Брик) ― на третьей сестре, до конца остающейся лишь голосом из телефона, и женат Борис ― в постоянном соперничестве друг с дружкой и не упускают шанса подколоть одна другую. Заметно контрастирует их выбор мужей: худощавый Арик (Владимир Кошевой), рукастый и пытающийся даже на коллекции своих значков заработать хоть копейку в дом, противопоставляется тучному Володи (Сергей Муравьёв), эстету-композитору без своей партитуры, который работе предпочитает дегустацию забродивших вин в подвале.

861747.jpg

Перечислять все сюжетные переплетения этого муравейника из персонажей ― словно пытаться пересказать классический анекдот про евреев без фирменного одесского говора с их отличительными оборотами речи. Если вы таки не поняли об чём имеется в виду, то проще говоря ― это бессмысленно. Скучно не будет уж точно. Во-первых, раз тема затронута, одесский колорит цветёт и пахнет, и если вы хоть раз были в этом чудном городе, то сомнений в его аутентичности у вас не возникнет. Он звучит и выглядит (это притом что фильм снимался преимущественно в Таганроге) максимально приближенно к реальности. Во-вторых, актёрские работы сплошь изумительные. Особенно нельзя не выделить «старую школу» актёрского искусства: Розанова с Ярмольником наводят такого шороху на экране, что мурашки по коже от восхищения ― особенно когда дело доходит до монологов каждого из них.

861751.jpg

Большая заслуга Тодоровского в том, что он видит и понимает всё эту монолитную актёрскую энергию, льющуюся с экрана. Он использует долгие планы, позволяя артистам «развернуться» в кадре, филигранно выстраивает мизансцены с множеством персонажей, каждый из которых читает свою реплику с точностью и своевременностью нажатия музыкальной клавиши во время исполнения пятой симфонии Бетховена. Перед нами очень зрелое кино, уверенное в плане режиссуры со сценарием, ловко балансирующим между юмором и серьёзными темами. С первым всё должно быть понятно: мы находимся в Одессе, где знакомое выражение «пир во время холеры» обретает новые ироничные оттенки. Серьёзных тем в ленте поднимается немало (от запретной любви, игриво подмигивающей Набокову, до переосмысления семейных ценностей в опасных для жизни условиях), однако особо важная мысль фильма связана с культурной и национальной самоидентификацией. За столом возникает горячий спор о том, кем на самом деле является коренной житель Одессы ― согнанный с исторической родины еврей или же советский человек, чьи еврейские корни лишь врождённый атрибут. Тяжёлый разговор, который стал возможен лишь в семидесятых, и дискуссия, которую Тодоровский просто не мог обойти стороной.

861748.jpg

Единственным персонажем, который не вписывается во всё происходящее, является сам Валерик. В важных семейных сценах он отсутствует, каждый его диалог или фраза – не к месту, не смешно, не в тему. Возможно, таким образом режиссёр хочет выразить свое ощущение отстранённости от происходящего с ним в детские годы, но это не так важно, поскольку герой Валерика во многом исполняет лишь функцию проводника затвердевших в памяти пятидесятилетнего режиссёра воспоминаний о своей Одессе, в которой он не знал забот и не понимал жизни. Валерий Тодоровский для таких сцен, являющимися его собственными осколками памяти, использует особое визуальное решение ― некоторые крошечные эпизоды картины словно бы выделены курсивом, когда камера встаёт на место глаз юного Валерика, звук приглушается, а изображение замедляется. Режиссёр ностальгирует о том, как бабушка кормила его арбузом, как он с другом наблюдал за процессом заточки сабли во дворе, как отец наклонился к нему, стоя на палубе огромного морского лайнера, и сказал: «Ну, что, будем врать?».

861750.jpg

«Одесса» ― это фильм-ностальгия. Попытка режиссёра отыскать родной город, затвердевший в воспоминаниях, и рассказать сложную многогранную историю в рамках одного двора. Несмотря на преимущественно театральное единство места, времени и действия, картина Валерий Тодоровского создаёт ощущение бескрайней свободы и эпичности происходящего, словно мы наблюдаем за целой сагой одной одесской семьи. Добавив к этому калейдоскоп сильных актёрских работ, по-летнему тёплое изображение, снятое на плёнку, и образцово-показательную режиссуру, мы получим толковое российское кино, как минимум достойное вашего внимания.

В прокате с 5 сентября.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s