Массовый психоз. Рецензия на фильм «Мы»

Посему так говорит Господь: вот, Я наведу на них бедствие, от которого они не могут избавиться, и когда воззовут ко Мне, не услышу их.

Иеремия 11:11

Порой, чтобы увидеть своего врага, достаточно взглянуть в зеркало. Истина, казалось бы, старая как мир, но в талантливых руках способная заиграть новыми красками. Такими «руками» вкупе с оригинальным видением уж точно обладает прирождённый режиссёр Джордан Пил, чья новая картина ― всего лишь вторая в его послужном списке. Однако его дебют, социальный хоррор «Прочь», два года назад стал настоящей сенсацией, поразив зрителей и критиков смелым жанровым подходом к проблеме расовой напряжённости в современной Америке. В результате, Пил удостоился премии «Оскар» за лучший оригинальный сценарий, обойдя в этой категории даже одного из важнейших драматургов планеты в лице Мартина МакДоны. Его второй режиссёрский проект под заголовком «Мы» доказывает, что столь ошеломляющий успех «Прочь» не был ошибкой. Наоборот, всеобщее признание, пришедшее к Пилу уже после его первой попытки на поприще постановщика, позволяет ему полностью раскрыться как автору с большой буквы, не боящегося экспериментировать, кого-то разочаровать или попросту быть непонятым. Джордану Пилу теперь никому не нужно доказывать своё право творить кино: оно у него в крови.

MV5BOTExNjY3NTcwNV5BMl5BanBnXkFtZTgwODU0Nzg2NzM@._V1_SX1500_CR0,0,1500,999_AL_.jpg

«Мы» амбициознее, больше, глубже, метафоричнее. Причём сравнение это актуально не только с «Прочь», но и в контексте львиной доли всех выходящих в прокат фильмов ужасов. Картина Джордана Пила изобилует множеством деталей, потаённых смыслов и двойных поверхностей, отчего будет «эволюционировать» в вашем восприятии после каждого нового просмотра. «Мы» открыт для интерпретаций и трактовок, это тот фильм, на расшифровку символизма которого уйдёт немало времени, если вы, конечно, примите тот факт, что перед вами настоящая притча, а не обычная страшилка. Несмотря на то, что лента Пила вполне эффектно наводит ужаса при просмотре, цель её ― не просто пощекотать нервы, а скорее заставить зрителя задуматься, покинув кинозал, кто мы на самом деле есть.

MV5BMjQ0NjY3NjY3MV5BMl5BanBnXkFtZTgwNDU0Nzg2NzM@._V1_SX1500_CR0,0,1500,999_AL_.jpg

История берёт начало в 1986 году с небольшого флэшбека на пляже Санта-Круз, что в Калифорнии. Маленькая девочка в футболке с изображением Майкла Джексона, прогуливаясь рядом со всевозможными аттракционами и ярмарочными развлечениями вместе с родителями, на мгновение отделяется от них и решает спуститься на пляж. Время вечернее, облака обещают бурю, но девочка целенаправленно движется к «комнате страха», держа в руке ярко-красное засахаренное яблоко на палочке, являющееся одновременно символом Хэллоуина и запретного плода. Зайдя в зеркальный лабиринт, она встречает своё отражение, но не в привычном понимании этого слова. Что случилось с юной Аделаидой (Мэдисон Карри) на самом деле, мы узнаем уже по ходу развития событий, которые происходят в наши дни.

MV5BMTg3NzQ0MjgzMV5BMl5BanBnXkFtZTgwNDY0Nzg2NzM@._V1_SY1000_CR0,0,1553,1000_AL_.jpg

Повзрослевшая Аделаида (Люпита Нионго) вместе с мужем Гейбом (Уинстон Дьюк), сыном Джейсоном (Эван Алекс) и дочкой Зорой (Шахади Райт Джозеф) на большой семейной машине отправляются в загородный домик, чтобы отдохнуть, развеяться и принять солнечные ванны. Дети готовятся к походу на пляж, однако Аделаида очень нервничает из-за возвращения в Санта-Круз спустя годы после того злосчастного вечера, ставшего причиной её долгосрочного посттравматического расстройства. Гейб же уверяет, что всё это позади и старается максимально успокоить жену, чтобы она наконец уже расслабилась и провела каникулы с пользой. В итоге он уговаривает её отправиться на пляж, где семья Уилсонов встречается со своими давними друзьями, Китти (Элизабет Мосс) и Джошем (Тим Хайдекер). Однако опасения Аделаиды всё-таки оправдываются с наступлением ночи: прямо перед их домом появляется ещё одна семья, одетая в красное и с ножницами в руках, чьи намерения не кажутся добрыми. Вскоре выясняется, что это отнюдь не соседи, а точные копии Аделаиды, Гейба, Джейсона и Зоры.

MV5BMjU0MTA3NTMwNl5BMl5BanBnXkFtZTgwOTU0Nzg2NzM@._V1_SX1500_CR0,0,1500,999_AL_.jpg

«Мы» ― тот случай, когда, чем меньше знаешь о сюжете фильма, тем больше тебе даёт его просмотр. И пусть по завязке складывается ощущение, что Пил собирается в деталях рассмотреть хоррорный концепт незаконного вторжения в дом, его дальнейшие сценарные ходы лишь только удивляют на каждом повороте. По сравнению с «Прочь», в этот раз Джордан снял более чистокровный фильм ужасов, но при этом его фирменное чувство юмора никуда не делось. Вообще, эмоциональное воздействие на зрителя ― постоянная диалектика, соперничество между реалистичным саспенсом и яростной сатирой ― крайне интересно: только мы втягиваемся и начинаем переживать, как очередная шутка убивает всё напряжение. Так во многом получилось с дебютом Пила, где эмоциональная разрядка грамотно соседствовала с напряжёнными моментами и зачастую подавляла их. То была больше сатира в жанровой оболочке фильма ужаса, а здесь же больше элементов хоррора, но при этом комедийный флёр никуда не делался. Тут соблюдён идеальный баланс страшного и смешного, отчего остроты Гейба в тревожных ситуациях и замечательная шутка с бессмертной композицией N.W.A “Fuck The Police” работают столь эффективно.

MV5BMTY4MzY5NjQzN15BMl5BanBnXkFtZTgwMjY0Nzg2NzM@._V1_SX1500_CR0,0,1500,999_AL_.jpg

Джордан Пил, используя форму монструозных доппельгангеров и проводя тем самым параллель с Джекилом и Хайдом, сознательным и бессознательным, рассматривает тему дуализма. У каждого есть тень, свой «злой двойник», так и жаждущий выбраться наружу. Пил предлагает в решении проблемы в первую очередь взглянуть на себя, а не искать «другого», на кого можно повесить вину. Проблемы как личного характера, так и глобального ― название у фильма неспроста двойное (us ― мы, U.S. ― Соединённые Штаты). Он использует метафору разделённого «Я», чтобы исследовать, что аллегорически скрывается под современной Америкой (не зря в начале фильма даётся эпиграф о подземных тоннелях): двойные стандарты, двойное сознание, национальная идентичность, грехи и ужасы. Нельзя избежать отражения прошлого в сегодняшнем дне ― об этом режиссёр намекает на протяжении всего фильма: в 80-х «комната страха» носила оскорбительное по отношению к коренным американцам название, но во время возвращения Аделаиды его уже сменили на более политкорректное и нейтральное («Шаман» сменился на «Мерлина»).

MV5BMjU0MjMyOTc4OF5BMl5BanBnXkFtZTgwMTY0Nzg2NzM@._V1_SX1777_CR0,0,1777,898_AL_.jpg

Буквально самое начало фильма ― это старый рекламный ролик о благотворительной акции 86 года Hands Across America, в которой приняли участия Майкл Джексон, красующийся на футболке юной Аделаиды, и даже президент Рональд Рейган (чья параллель с Трампом «выстраивается» очевидным образом). Её цель была борьба с нищетой и бездомностью, что тоже в свою очередь намекает на ещё одну трактовку природы доппельгангеров ― угнетаемый народ, презираемый, социально обособленный, в том числе всевозможные этнические, расовые меньшинства, принижения прав которых у Америки долгая история. Это если мы будет трактовать название фильма как «Соединённые Штаты» ― как политико-социальное высказывание режиссёра и сценариста.

MV5BMTU5OTM5ODc5NV5BMl5BanBnXkFtZTgwNzU0Nzg2NzM@._V1_SX1777_CR0,0,1777,903_AL_.jpg

Но при всём при этом кино совершенно прекрасно работает и без привязки к национальным особенностям и текущему политическому климату, если рассматривать название как «Мы» ― как психологический фильм-аллегорию о сущности нас самих. Джордан Пил рассказывает универсальную притчу о человеческой двойственности, ярким примером которой выступает тот же Майкл Джексон (на это сравнение также указывает перчатка на правой руке у всех двойников) ― вдохновляющая фигура для одних и абьюзер для других. В финальной же сцене Пил приходит к гуманистическому, но такому же двойственному заключению: социальные, расовые или гендерные различия не имеют смысла, мы все одинаковы, мы все ― люди… правда, большинство из нас всё же предпочтут надеть маску безразличия, чем попытаться понять, что же не так. Особенно если это касается нас самих.

MV5BMTk0OTY2MDIwMl5BMl5BanBnXkFtZTgwMzY0Nzg2NzM@._V1_SX1777_CR0,0,1777,948_AL_.jpg

Будучи заядлым синефилом, Пил наполняет «Мы» различными отсылками и аллюзиями на классику 70-х и 80-х ― «Балбесы», «Челюсти», «Кошмар на улице Вязов». Дневные сцены на пляже сняты в лучших традициях Хичкока, уровень паранойи и открытый финал напоминают культовый хоррор Романа Полански «Ребёнок Розмари». Однако главным же источником вдохновения «Мы» стало, без сомнений, «Сияние» Стэнли Кубрика ― ещё одна история о семье, терроризируемой чем-то необъяснимым. «Сияние» стало культовым во многом за счёт своего открытого финала и сотням попыткам зрителей разгадать потаённые смыслы, спрятанные в шедевре Кубрика. Работу Пила также будут разбирать и продумывать ещё много лет, однако схожесть её с «Сиянием» не только в этом, но и в визуальных образах: двойняшки, манера съёмки архитектуры, начальный эпизод с поездкой на машине и, в конце концов, Люпита Нионго с клюшкой в руке, напоминающая обезумевшего Джека Николсона с топором.

MV5BMTU4MTQxMTM5OV5BMl5BanBnXkFtZTgwNTU0Nzg2NzM@._V1_SX1500_CR0,0,1500,999_AL_.jpg

Люпита Нионго ― Тони Коллетт этого года. То есть, перед нами одна из лучших женских ролей в хоррорах за последние несколько лет, которая вряд ли будет отмечена на профессиональном уровне. Персонаж Нионго добавляет фильму глубины, драмы, в то время как Дьюк привносит в него лёгкость и теплоту, сыграв буквально всеобщего любимца, который то и дело озвучивает мысли зрителей, до сих пор не понимающих, что же вообще происходит на экране. Большие награды на этот раз фильму Пила, скорее всего, не светят. Уж очень авторский у него получился проект. Хотя попросту невозможно игнорировать, кроме перфоманса Нионго, заслуги композитора Майкла Эбелса и оператора Майка Гиулакиса, известного по сотрудничеству с Дэвидом Робертом Митчеллом над хоррором «Оно». Для Эбелса это всего лишь вторая работа в кино, но сказать, как много его музыка делает для атмосферы фильма, это не сказать ничего: заглавная тема пробуждает тревожные воспоминания от просмотра классического «Омена», леденящая кровь музыка Джерри Голдсмита  из которого была удостоена премии «Оскар».

MV5BNDg2ZjI2MWMtOTM0Ny00ODAxLTlkODgtZThiNTRhZDk0NmI3XkEyXkFqcGdeQXVyMTAwNzYwMzA0._V1_.jpg

Сам Пил заметно подрос в режиссёрском плане. Нужно признать, что его предыдущий проект был прост, с точки зрения режиссуры, монтажа, там почти не было нестандартных решений с камерой. Здесь же он творит настоящее кино как признанный мастер, способный одной лишь мизансценой процитировать Михаэля Ханеке, монтажной серией ― Даррена Аронофски, а всего лишь единственной строчкой придать фильму библейский подтекст (Иеремия 11:11). Амбициозность Пила обворожительна и не позволяет сопротивляться, заставляя допустить громкое опрометчивое сравнение его произведения с «Сиянием» XXI века. «Прочь» ставил рекорды в бокс-офисе, завоевал зрительскую любовь и несчётное количество наград, однако у «Мы» куда больше шансов и потенциала стать настоящей классикой кинематографа.

В сотрудничестве с lostfilm.info.

В прокате с 28 марта.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s