Искусство ― божественно. Рецензия на фильм «Дом, который построил Джек»

Искусство и насилие шли рука об руку на протяжении всего творческого пути Ларса фон Триера. И вот, обвенчавшись под волнами, закалившись аскетизмом Догмы, заочно проведя два из трёх запланированных медовых месяца в США и справившись с тремя стадиями депрессии, их брак наконец явил на свет первенца, названного Джеком. Насилие и искусство для Джека – это две основы человеческого естества, две грани гениальности, отличия которых для него столь же эфемерны, как и материалы для его следующего произведения. Джек по профессии инженер, но он хочет стать кем-то значительнее, лучше, возвышеннее – архитектором, построив свой собственный дом. А ещё Джек – серийный убийца, холоднокровный, расчётливый и страдающий обсессивно-компульсивным расстройством, однако каждое его убийство – это нечто значительнее, возвышеннее: произведение искусства в его собственной трактовке.

MV5BMGQ0MzBjYmYtYWIzMS00NDE2LWEzOTctMTA3MjA4NGQ1Zjk3XkEyXkFqcGdeQXVyNzg2ODI2OTU@._V1_.jpg

«Нимфоманка», в её полной режиссёрской версии, имела все признаки magnum opus Ларса фон Триера – долгое, многоплановое, исповедальное кино, в котором были представлены взгляды режиссёра на основные вопросы мироздания (начиная с природы человека и заканчивая актами его творения), однако с выходом «Дома, который построил Джек» это утверждение теряет всякий вес. Новая картина Триера, хоть и хронометражем в два раза меньше, легко перехватывает у двухчастной «Нимфоманки» звание самого амбициозного и (в хорошем смысле) претенциозного полотна датского режиссёра-провокатора. По форме картины даже чем-то похожи: обе используют метод дигрессионизма – термин, придуманный самим Триером – разбавляя повествование навеянными модернистской прозой отступлениями из образов и сцен массовой культуры, истории, искусства, а также в «Джеке» главный герой ведёт диалог, на этот раз закадровый. С кем именно он беседует, мы поймём лишь ближе к эпилогу, хотя имя Вёрдж уже говорит само за себя, но здесь важен сам факт закадровой исповеди главного героя, приём, используемый Триером ещё с дебютного «Элемента преступления», позволяя придать фильму сходство со сном, которое просто необходимо для расшифровки всего происходящего.

MV5BZDIxNmFkZjgtYzljNi00M2I3LTkzY2UtZjgxNmI4MWQ1YWUwXkEyXkFqcGdeQXVyNzg2ODI2OTU@._V1_.jpg

А происходит в фильме следующее: зрителю выставляются на суд пять инцидентов в случайном порядке, имевшие место за последние 12 лет. Пять эпизодов убийств – начиная с надоедливой попутчицы с лицом Умы Турман, по которому Джек смачно проходится домкратом, и заканчивая массовым расстрелом одной пулей сразу нескольких хорошо зафиксированных людей. Но нет, перед нами не какой-то очередной извращённый слэшер, снятый на английском языке, ведь такое умозаключение противоречит главному факту – это кино Ларса фон Триера, одного из ведущих и самобытных авторов европейского кино. Привычный для него шокирующий видеоряд с акцентированным картинным насилием, способным подпортить психическое здоровье самым чувствительным зрителям, здесь дополняется возвышенными беседами о современном искусстве и массовой культуре. На экране часто появляется Глен Гульд как символ творчества, по-разному цитируется Теория искусства Уильяма Блэйка, воссоздаются полотна Поля Гогена, Эжена Делакруа и Эдварда Мунка Гитлер, Сталин, Муссолини и Цзэдун сравниваются с наиболее выдающимися художниками двадцатого века, продолжая заданную в самом начале фильма метафору «убийство есть искусство».

MV5BOTMxOTM5MTkzMF5BMl5BanBnXkFtZTgwODgxNDkzNTM@._V1_SX1777_CR0,0,1777,998_AL_.jpg

Таким образом, «Дом, который построил Джек» лишается оков жанрового кино и превращается в дискуссионное эссе о творческом процессе как таковом. Однако ни одно красочное убийство, ни один эксплицитно продемонстрированный акт насилия не вызывает столько возмущения (а порой даже и утомления), как самолюбование и самопочитание Триера. Джек – это его автопортрет, совершенно очевидно и даже в большей степени, чем все предыдущие придуманные им герои. То, что делает Джек, он описывает как наивысшую форму творения, сам себя он высокомерно называет «мистером Изысканностью», а при упоминании величайших шедевров человечества Триер вставляет кадры из собственных же фильмов – «Рассекая волны», «Танцующей в темноте», «Антихриста» и других. Дело в том, что всё насилие в кадре показано с театральным размахом «Догвилля», как бы оно не было морально и этически неправильным, с эстетической стороны в каждом из убийств есть что-то завораживающее. Но вот в восхвалении самого себя трудно найти глубокий художественный замысел, ибо до конца непонятно, это очередная заковыристая шутка или же отчаянный выплеск накипевшего за годы критики в свой адрес.

MV5BMTcxOTA4MDYzNF5BMl5BanBnXkFtZTgwMjYxNDkzNTM@._V1_SX1777_CR0,0,1777,998_AL_.jpg

К слову о шутках, Ларса фон Триера всегда отличало парадоксальное чувство юмора. И, несмотря на всё вышесказанное, «Джек» ― его наиболее комедийный фильм за всю карьеру. Здесь режиссёр устраивает не только мастер-класс по чёрному, порой даже извращённому юмору, но и использует ряд других приёмов, способных вызвать у зрителя неожиданную и парадоксальную даже для них самих реакцию. Во-первых, уже упомянутые аллюзии делают своё дело, во-вторых, Мэтт Диллон, исполнивший главную роль (не только в фильме, но и в своей карьере), становится идеальным воплощением одновременно расчётливого и незадачливого маньяка-оппортуниста. Его волчий оскал и лисьи глаза, направленные прямиком в камеру, после того как он избавился от первого трупа, вызывают неподдельный трепет и животный ужас-восхищение. В следующей же главе, где он пытается проникнуть в дом женщины, представившись сначала полицейским, а потом страховым агентом, Диллон демонстрирует неожиданный комедийный талант, закреплённый обсессивно-компульсивной развязкой микро-сюжета.

MV5BZmIwZWZkZjYtYWY2OS00ODIzLTliNjUtYjEwNzViYmZhZjI5XkEyXkFqcGdeQXVyNzg2ODI2OTU@._V1_.jpg

В-третьих, Триер пользуется условностью «Догвилля» и «Мандерлея», изображая всех жертв (так получилось, что все они женского пола, ибо «рассказывать о мужчинах не интересно») и американских полицейских полными дураками, наивными и картонно плоскими. Этим, а также сценами убийств не только женщин, но и детей, Триер буквально на куски рвёт все принятые и устоявшиеся нормы политкорректности, что для чрезмерно прогрессивного Запада как красная тряпка для быка. Вдобавок ко всему Триер мастерски использует такой художественный приём как аудиовизуальный контрапункт, на протяжении всего фильма методично включая взрывную композицию Дэвида Боуи Fame, что помогает изобразить с драйвом и каким-то подростковым задором сцены с табуированным содержанием. Этот эффект закрепляется на финальных титрах с песней Hit the Road, Jack Рэя Чарльза, предательски вызывая улыбку на лице даже после того, что мы увидели на протяжении всех этих двух с половиной часов. Но в этой улыбке, что на финале, что по ходу всего фильма, нет ничего постыдного, неправильного или извращенного, это закономерная эстетическая реакция на контакт с гротескным содержанием. А настолько умело использовать столь сложный и хрупкий вид художественной образности, как это делает Триер в «Джеке, за всю историю кинематографа овладели не так много людей. Так умеет Йоргос Лантимос. Так умел Стэнли Кубрик.

MV5BMzMxMmI2NGUtMzBjMS00NTBlLTk5YzQtODQ3NWExMzBhZDIxXkEyXkFqcGdeQXVyNzg2ODI2OTU@._V1_.jpg

Ларсу фон Триеру всегда особо удавались концовки своих фильмов, чего только стоит величайший панчлайн в истории кино в финале «Нимфоманки». Эпилог «Джека» возносит картину в область трансцендентализма, попутно раскрывая главную литературную аллюзию фильма – бессмертный эпос Данте Алигьери «Божественная комедия», подчёркивая, что для Ларса нет авторитетов и преград, которых он бы не рискнул преодолеть. Падения всегда возможны, как в принципе при любой попытке взлететь. В своём новом фильме датский режиссёр совершает полёт над всем своим творчеством в попытке возвыситься и над самим собой, как бы проводя промежуточную черту в собственном творческом пути. «Дом, который построил Джек» является ярчайшим примером обратной стороны искусства, его тёмной, но не менее завораживающей материи. В конце концов, Вуду – это тоже магия.

 

В прокате с 6 декабря.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s